Справа на снимке хорошо виден магазин "Мальчиш-Кибальчиш" (ныне переименованный в "Сказку" и давно утративший былое очарование). А когда-то он был очень популярен у норильской детворы, и имел собственный стиль и шарм, впрочем, никак не связанный с именем персонажа Гайдаровской сказки.
Он открылся в 1975 году и стал вторым детским магазином в Норильске (первым был, конечно, "Северок"). Но "Мальчиш-Кибальчиш" поражал юных покупателей не только тем, что был просторнее, и даже не тем, что кроме игрушек там можно было купить все для школы, а заодно и приодеться (в отделе детской одежды). Маленькие норильчане, (да и их родители тоже) ходили в "Мальчиш-Кибальчиш" посмотреть на настоящего робота, который встречал посетителей у входа. Каждые десять минут у робота вращалась голова, и мигали цветные лампочки, а металлический голос приглашал ребят сделать покупки, и заодно напоминал, что надо хорошо учиться и слушаться родителей. "Поглазеть на робота" для малышни и было главным смыслом похода в магазин.
В 90-х "идеологическое" имя магазина – "Мальчиш-Кибальчиш" сменили на нейтральное – "Сказка". Детский ассортимент постепенно вытеснили с его прилавков, и нынешнее поколение юных норильчан уже не связывает с ним теплых воспоминаний. А жаль…

28 августа 1970 года в Норильске появилась новая улица, которую назвали Молодежным проездом (раньше она называлась просто микрорайон № 10). Эта улица, застроенная множеством девятиэтажек гостиничного типа – самого дешевого жилья в Норильске, рекордсмен по смене народных названий. В смене имен наглядно представлена и история этой улицы. Сперва ее для краткости называли просто "Молодежкой", позже, с появлением на ее просторах нескончаемых торговых рядов – она получила название "Поле чудес". Сейчас население "Молодежки" составляют в основном гости с Кавказа и из Средней Азии, поэтому Молодежный проезд норильчане часто в шутку называют "Чайна-тауном" или "Улицей 26-ти бакинских коммерсантов".

"Дом со снежинкой" – так долгое время называли норильчане этот дом на улице Ленинградской – первенец норильского крупнопанельного домостроения. Этот редкий снимок, сделанный Владимиром Пономаренко, как раз запечатлел момент монтажа исторической плиты. Кстати, снежинка обозначает, что дом стоит на сваях вмороженных в вечную мерзлоту. Дом этот, в отличие от многих, построенных гораздо позднее, стоит до сих пор. Только вот историческую снежинку при очередном ремонте зачем-то зашпаклевали… 

Историческая фотография – первые норильские "небоскребы", кирпичные двенадцатиэтажные дома на въезде в город со стороны Медного завода. Проект строительства многоэтажных домов в Норильске существовал еще в 40-е годы, но реализовать этот проект удалось только в 1970-м, к столетнему юбилею Ленина. Кстати, это еще и первые в Норильске жилые дома с мусоропроводами и лифтами. А еще их называли "домами молодоженов", потому что первыми новоселами "небоскребов" стали рабочие-молодожены. В 90-е годы один из "небоскребов" (на фото справа) пришлось снести из-за растепления грунта. И еще обратите внимание на пристроенные к "небоскребам" магазины "Синтетика" и "Морзянка". Первые в городе магазины со сплошными стеклянными витринами.

Это двухэтажное кирпичное здание находилось в самом начале улицы Кирова. Адрес первого норильского роддома – ул. Кирова д. 2. В нем появилось на свет не одно поколение норильчан. Первые новорожденные, увидевшие свет в этих стенах, уже давно имеют внуков…
История этого роддома неразрывно связана с именем Ревеки Борисовны Коган – главного врача роддома и начальника горздрава, замечательного доктора, о ней до сих пор с теплотой и благодарностью вспоминают и те, кому она помогла и те, кому посчастливилось с ней работать.

В 1953году Ревекка Борисовна, прибыв в Норильск из Иркутска к ожидавшему ее здесь мужу. Вот как вспоминает об этом она сама: "Норильск – Тогда это был посёлок с красивым парадным въездом (ныне площадь Гвардейская), несколькими домами по улице Ленина и Севастопольской, начиналась застройка улицы Б. Хмельницкого. Остальное — бескрайняя тундра.
Ни городской, ни поселковой власти, как таковой, тогда не было. Единственный полновластный хозяин, начальник управления лагерей генерал МВД Зверев, держал на контроле металлургический комбинат и все социально–бытовые, в том числе медицинские учреждения. Личностью он слыл колоритной, непредсказуемой. О нем складывались легенды. Ходили слухи, что с провинившимися он расправлялся самолично, используя даже физические методы наказания. Вскоре при очень печальных обстоятельствах мне довелось познакомиться с ним лично".

В 1953-54 годах в Норильске грянула "великая амнистия", на свободе оказались тысячи заключенных, в основном уголовников. И в абортарий, находившийся при роддоме, повалили женщины, обескровленные криминальными абортами.
В одну из метельных зимних ночей, доставили врачам пациентку в состоянии анемического шока. Консервированной крови и эффективных кровезаменителей не было, и медики пользовались донорской кровью— забирали её у персонала или сопровождавших больную. В роддоме был составлен список сотрудников с указанием группы крови; а резус–фактор тогда еще не определяли. К сожалению, дежурный врач при определении группы крови женщины допустил роковую ошибку: пациентке перелили несовместимую кровь. Женщина погибла от гемолитического шока.

"Я жила в двух километрах от роддома, — пишет Ревекка Борисовна в своих воспоминаниях. – Чтобы добраться до меня, нужно было пройти через пустырь (ныне парк), где глубина снега достигала двух–трех метров. Телефона у меня не было, отправляли ко мне почти каждую ночь посыльных. Вот и в тот раз за мной пришла сторожиха тетя Аня, расконвоированная заключённая, весьма крупных размеров, с топором за пазухой (впоследствии с таким же оружием меня всегда сопровождал муж). Добравшись к утру до места, я застала труп. Вот тут, впервые в жизни, я закурила".

О трагическом происшествии сразу же доложили Звереву. Через день Ревекку Коган, главного врача роддома Клавдию Самойлову и начальника САНО Е.Г. Зайцеву вызвали “на ковёр”.

"Передать словами обстановку трудно. – вспоминает Ревека Борисовна. – В огромном, длинном кабинете сидело 13 разгневанных мужчин с золотыми погонами. Нас посадили на “лобное” место на противоположном конце стола. Предупрежденная о том, что перечить нельзя ни в коем случае, я решила молчать. Но услышав обвинение Зверева: “Вы убийцы”, не сдержалась: “Мы, все здесь сидящие, — убийцы, и вы — главный убийца. Понастроили бань с мраморными скамьями и саунами (к этому времени я уже имела возможность в этом убедиться), а главное — обеспечить медучреждения необходимым для спасения жизни людей — не удосужились сделать…” И тут началось страшное: Зверев подскочил ко мне, стал дико кричать, угрожая высылкой в 24 часа. Под столом, уцепившись в подол моей юбки, меня держала начальник САНО Зайцева. Но я успела высказать ему всё, что думала… Так состоялось мое боевое крещение в Норильске.
Возвратившись домой, я обнаружила, что в нашей квартире уже установлен телефон."

В 1957–м году Ревекка Коган стала главврачом роддома и проработала в этой должности до 1961–го года. Потом она стала заведующей горздравотделом. В 1964–м Коган вернулась в родильный дом (не выдержала на бюрократической должности), где проработала до 1976–го. Под руководством Коган в роддоме велась не только практическая, но и научная работа, была организована первая операционная. Конечно, первую операцию проводила тоже она.

Под балконом, выступающим в середине фасада здания, стоит автомобиль. Старожилы Норильска утверждают, что так выглядела в те времена карета скорой помощи, доставлявшая рожениц в первый норильский роддом.

"…Норильск – вид сверху. Казалось бы, много ли нового заметишь, когда все знакомо до деталей и легко угадываешь каждую крышу? Но, только глядя сверху, вдруг осознаешь: тундра стала меньше! Город отнял у нее долину реки Норилки – от гор до гор. Квадратные километры белой пустыни навсегда спрятаны крышами человеческого жилья. Миллион квадратных метров укрыл асфальт. В подпол ушли мерзлота, топи. Долина разлинована улицами. Сколько их? Скоро четыре десятка. Столько, сколько лет строится город. Можно считать, по улице в год. Последней заложена Молодежная – стоит первый дом. Впрочем, их уже много, молодежных улиц: Московская и ленинградская – памятники добровольцам 56-го года, Талнахская – в честь добровольцев 62-го…
На юге зияет провалом гора Рудная. Сжевали ее ковши экскаваторов, растащили по кускам самосвалы и электровозы, запряженные в длинные вереницы думпкаров: что пошло в дело, что – в отвал. А так ли давно стояла гора нетронутой, приходили к ручью у подножья медведи на водопой?.."

Эта улица носит имя полярного исследователя Фритьофа Нансена. Жизнь Нансена чрезвычайно богата яркими событиями. И хотя он не имел прямого отношения к Норильску, но одна страница его биографии его биографии связана с русским Севером – это поездка Нансена по Енисею в 1913 году, когда он побывал в Енисейске, Красноярске, а затем в Восточной Сибири. Названа 23 сентября 1966 года, раньше она была частью Набережной.
Пока на этой улице дома только с четными номерами. Они защищают город от стремительных ветров, вытянувшись монолитной стеной. В ряду панельных пятиэтажек возвышаются местные"Небоскребы" или "Свечки" – как в обиходе называют горожане жилые одно-подъездные двенадцатиэтажные дома башенного типа на улице Нансена. Проект разрабатывался молодыми норильскими архитекторами, а строительство «норильских небоскребов» поручили лучшим молодежным бригадам. Начало строительства приурочили к дате открытия очередного съезда комсомола.

Из письма Светланы Самсоновны Ушановой.
"Я часто вспоминаю свои школьные годы. 60-е – время веселое и беззаботное. Прибежишь из школы, бросишь портфель, и – на улицу. Гуляешь до тех пор пока в "сосульку" не превратишься. Да и то, в подъезд с девчонками забежишь, погреешься, варежки на батарее посушишь – и бегом назад. Я очень любила на коньках кататься. У меня "снегурки" были, они к валенкам прикручивались. А во дворе нашего дома по Ленинскому проспекту 28, горка была небольшая, покрытая льдом, – наша гордость и дворовая достопримечательность. К нам даже с улицы Мира ребята кататься приходили. У них-то такой горки не было, вот с нее мы и делали разные кульбиты, падали, ушибались и снова и снова карабкались вверх. Шум, гам, толкотня, кто плачет, кто смеется – не разберешь.
Став немного постарше, я в заядлую лыжницу превратилась. Выходные обязательно в тундре проводила. Со всем классом или с подружками. Мы шли пешком до турбазы "Средняя" (кажется, так она называлась), находившейся недалеко от Валька. Накатаемся – аппетит "зверский" нагуляем. После таких прогулок пообедать в столовой "Лама" было одно удовольствие. Там такой вкусный борщ готовили, что всегда хотелось добавки. Но денег на нее не хватало. Мы не расстраивались и с удовольствием уплетали хлеб с горчицей, она-то подавалась… бесплатно".